Неточные совпадения
Сочинение это долженствовало обнять всю Россию со всех точек — с гражданской,
политической, религиозной, философической, разрешить затруднительные задачи и
вопросы, заданные ей временем, и определить ясно ее великую будущность — словом, большого объема.
Ему казалось, что при нормальном развитии богатства в государстве все эти явления наступают, только когда на земледелие положен уже значительный труд, когда оно стало в правильные, по крайней мере, в определенные условия; что богатство страны должно расти равномерно и в особенности так, чтобы другие отрасли богатства не опережали земледелия; что сообразно с известным состоянием земледелия должны быть соответствующие ему и пути сообщения, и что при нашем неправильном пользовании землей железные дороги, вызванные не экономическою, но
политическою необходимостью, были преждевременны и, вместо содействия земледелию, которого ожидали от них, опередив земледелие и вызвав развитие промышленности и кредита, остановили его, и что потому, так же как одностороннее и преждевременное развитие органа в животном помешало бы его общему развитию, так для общего развития богатства в России кредит, пути сообщения, усиление фабричной деятельности, несомненно необходимые в Европе, где они своевременны, у нас только сделали вред, отстранив главный очередной
вопрос устройства земледелия.
Ему было приятно рассказывать миролюбивым людям, что в комиссию сенатора Шидловского по рабочему
вопросу вошли рабочие социал-демократы и что они намерены предъявить
политические требования.
Они не кричали, не спорили, а вели серьезные беседы по
вопросам политической экономии, науки мало знакомой и не любимой Самгиным.
— Мой
вопрос —
вопрос интеллигентам вчерашнего дня: страна — в опасном положении. Массовое убийство рабочих на Ленских промыслах вновь вызвало волну
политических стачек…
«Он не сомневается в своем праве учить, а я не хочу слышать поучений». Самгиным овладевала все более неприятная тревога: он понимал, что, если разгорится спор, Кутузов легко разоблачит, обнажит его равнодушие к социально-политическим
вопросам. Он впервые назвал свое отношение к
вопросам этого порядка — равнодушным и даже сам не поверил себе: так ли это?
Почти везде Самгин встречал Никонову; скромная, незаметная, она приятельски улыбалась ему, но никогда не говорила с ним на
политические темы и только один раз удивила его внезапным, странным
вопросом...
Вопрос об ухе был забыт и заменился другими
вопросами политического и теологического [Теоло́гия (греч.) — богословие.] свойства, так что когда штаб-офицеру из учтивости предложили присутствовать при «восхищениях», то он наотрез отказался.
Меня будет сейчас интересовать совсем не
политическая злоба дня, а вечный
вопрос о справедливости и свободе.
Польско-русский
вопрос ставится и самими поляками и русскими слишком внешне, в плане
политическом, и решение его колеблется в зависимости от колебания
политических настроений и военных удач.
Наталью Ивановну интересовали теперь по отношению брата два
вопроса: его женитьба на Катюше, про которую она слышала в своем городе, так как все говорили про это, и его отдача земли крестьянам, которая тоже была всем известна и представлялась многим чем-то
политическим и опасным.
Это зависит, конечно, и от того, что Маркс, хотя и признанный отец «экономического материализма», совершенно не задавался основным для экономизма
вопросом о природе хозяйства: он мыслил его лишь в категориях технически-вещных или меркантильно-бухгалтерских, заимствованных из
политической экономии.
За царской властью никогда не признавалась Церковью непогрешимость ни в
политических, ни в церковных
вопросах, ей принадлежали права лишь в области церковного управления, которые естественно вытекают из отношения царя к Церкви в ее земном, историческом теле, но совершенно не распространяются ни на вероучение, ни на иерархию как таковую.
Вообще Москва входила тогда в ту эпоху возбужденности умственных интересов, когда литературные
вопросы, за невозможностью
политических, становятся
вопросами жизни.
Но журнал мало занимался
вопросами чисто религиозными и философскими, он был, по преимуществу, посвящен
вопросам социальным и
политическим, отчасти
вопросам искусства.
Я никогда не был политиком, и моя мысль о злобе дня никогда не делалась
политической, она оставалась философской, моральной, заинтересованной духовной стороной
вопроса.
Это неверно в отношении к философии, но, может быть, отчасти верно в отношении к
вопросам социальным и
политическим.
Была группа сотрудников, писавшая по
политическим и экономическим
вопросам, но она была изолирована, имела мало общего с ядром журнала и его главными целями.
И это было, в сущности, верно. Идеи, социальные
вопросы,
политические мечты и упования отвлекли его совсем от интересов и работы беллетриста.
В какой степени он действительно разделял, например, тогдашнее credo Чернышевского в
политическом и философском смысле — это большой
вопрос. Но ему приятно было видеть, что после статей Добролюбова к нему уже не относятся с вечным
вопросом, славянофил он или западник.
Эдельсон был очень серьезный, начитанный и чуткий литературный критик, и явись он в настоящее время, никто бы ему не поставил в вину его направления. Но он вовсе не замыкался в область одной эстетики. По университетскому образованию он имел сведения и по естественным наукам, и по
вопросам политическим, и некоторые его статьи, написанные, как всегда, по собственной инициативе, касались разных
вопросов, далеких от чисто эстетической сферы.
В сущности, и те и другие ставят
вопрос религиозный на почву
политическую, формальную, внешнюю: одни боятся веры и хотели бы охранить себя от ее притязательной силы, другие боятся неверия и также хотели бы охранить себя от его растущей силы.
Нельзя верой решать
вопросов физики и химии,
политической экономии и истории, нельзя текстами св. писания возражать против выводов науки.
Во Франции произошел крупный переворот: Луи-Филипп [Луи-Филипп (1773—1850) — французский король (1830—1848).] бежал, Тюильри [Тюильри — королевский дворец в Париже, построенный в XVI веке.] был захвачен, и объявлена была республика; главным правителем назначен был Ламартин [Ламартин Альфонс (1790—1869) — знаменитый французский поэт и
политический деятель.];
вопрос рабочих выступил на первый план.
Словом сказать, все те скандалы, которыми так обильно было существование недавно канувшего в вечность Национального собрания и которые так ясно доказали, что
политическая арена слишком легко превращается в арену для разрешения
вопроса: при, ком или при чем выгоднее? — благоразумно при этом умалчивая: для кого?
Политическая, например, сторона
вопроса не могла ее озаботить: Петр Степанович уже раза четыре внушал ей, что шпигулинских буянов надо бы всех пересечь, а Петр Степанович, с некоторого времени, действительно стал для нее чрезвычайным авторитетом.
— Если бы каждый из нас знал о замышленном
политическом убийстве, то пошел ли бы он донести, предвидя все последствия, или остался бы дома, ожидая событий? Тут взгляды могут быть разные. Ответ на
вопрос скажет ясно — разойтись нам или оставаться вместе, и уже далеко не на один этот вечер. Позвольте обратиться к вам первому, — обернулся он к хромому.
Но, наглядевшись вдоволь на уличную жизнь, непростительно было бы не заглянуть и в ту мастерскую, в которой вершатся
политические и административные судьбы Франции. Я выполнил это, впрочем, уже весной 1876 года. Палаты в то время еще заседали в Версале, и на очереди стоял
вопрос об амнистии 27.
А то выдумали: нечего нам у немцев заимствоваться; покуда-де они над «накоплением» корпят, мы, того гляди, и политическую-то экономию совсем упраздним 22. Так и упразднили… упразднители! Вот уже прослышит об вашем самохвальстве купец Колупаев, да quibus auxiliis и спросит: а знаете ли вы, робята, как Кузькину сестрицу зовут? И придется вам на этот
вопрос по сущей совести ответ держать.
Затем естественно возникает
вопрос: если уж нельзя не ощущать паники при одном слове «новшества», то какие из них заключают в себе наибольшую сумму угроз:
политические или социальные?
— Я полагаю, — начал он, —
вопрос господина Устинова не совсем уместен; мы здесь, во-первых, не следственная по
политическим делам комиссия…
По
вопросам государственным,
политическим и общественным гласности еще никакой не было: она не простиралась даже и настолько, чтобы передавать прения дворянских съездов, но зато все понимали «благодетельную гласность» как плеть для наказания преступника, или как дубину для самозащиты, и это было еще самое лучшее, самое чистое понимание ее.
На второй день после своего переселения Инсаров встал в четыре часа утра, обегал почти все Кунцово, искупался в реке, выпил стакан холодного молока и принялся за работу; а работы у него было немало: он учился и русской истории, и праву, и
политической экономии, переводил болгарские песни и летописи, собирал материалы о восточном
вопросе, составлял русскую грамматику для болгар, болгарскую для русских.
Невозможность по
политическим условиям непосредственного социального дела привела к тому, что вся активность перешла в литературу и мысль, где все
вопросы ставились и решались очень радикально.
Нью-йоркские газеты обмолвились о ней лишь краткими и довольно сухими извлечениями фактического свойства, так как в это время на поверхности
политической жизни страны появился один из крупных
вопросов, поднявших из глубины взволнованного общества все принципы американской политики… нечто вроде бури, точно вихрем унесшей и портреты «дикаря», и веселое личико мисс Лиззи, устроившей родителям сюрприз, и многое множество других знаменитостей, которые, как мотыльки, летают на солнышке газетного дня, пока их не развеет появление на горизонте первой тучи.
Короли и императоры почти ничем уже не управляют, никогда почти сами не решаются совершать внутренние изменения и вступать в новые внешние
политические условия, а большею частью предоставляют решение этих
вопросов государственным учреждениям или общественному мнению.
Решения
вопросов рабочего, земельного,
политического, религиозного не только не поощряются, но прямо задерживаются государственною властью.
Вся литература — и философская, и
политическая, и изящная — нашего времени поразительна в этом отношении. Какое богатство мыслей, форм, красок, какая эрудиция, изящество, обилие мыслей и какое не только отсутствие серьезного содержания, но какой-то страх перед всякой определенностью мысли и выражения ее! Обходы, иносказания, шутки, общие, самые широкие соображения и ничего простого, ясного, идущего к делу, т. е. к
вопросу жизни.
…
Вопрос от министра внутренних дел был и о всех государственных и
политических преступниках.
— Товарищи, все это, конечно, хорошо, но ведь цифры запоминать — дело памяти. А главная задача политбоя — выявить
политическое понимание участников, уяснение ими себе задач пятилетки, ее путей. Не будет ли
вопросов пошире?
На последнем пункте
политическая экономия Федосьи делала остановку. Бутылка вина на худой конец стоила рубль, а где его взять… Мои ресурсы были плохи. Оставалась надежда на родных, — как было ни тяжело, но мне пришлось просить у них денег. За последние полтора года я не получал «из дома» ни гроша и решился просить помощи, только вынужденный крайностью. Отец и мать, конечно, догадаются, что случилась какая-то беда, но обойти этот роковой
вопрос не было никакой возможности.
— Некто Муффель, барон, камер-юнкер из Петербурга. Дарья Михайловна недавно с ним познакомились у князя Гарина и с большой похвалой о нем отзываются, как о любезном и образованном молодом человеке. Г-н барон занимаются также литературой, или, лучше сказать… ах, какая прелестная бабочка! извольте обратить ваше внимание… лучше сказать,
политической экономией. Он написал статью о каком-то очень интересном
вопросе — и желает подвергнуть ее на суд Дарье Михайловне.
Но тут вмешался в разговор человек, уже десять лет изучающий положение на Дальнем Востоке, отношения России к Китаю и Японию, а также
политические взгляды других правительств на этот «новый восточный
вопрос».
Для Японии он
вопрос политической жизни и смерти.
Тем не менее мы не сразу пришли в уныние, а тоже попробовали: и в земские собрания ездили, стараясь, по возможности, сообщить полемико-политический оттенок
вопросу о содержании лошадей для чинов земской полиции, и в качестве мировых судей действовали, стараясь извлечь из кражи мотка ниток на фабрике какой-нибудь
политический принцип. Все мы испробовали, но нигде не обрели"политики", а взамен того везде наткнулись на слово: тоска! тоска! и тоска!
Потом расспрашивал он врача, доволен ли отпускаемыми припасами, не нужно ли ему чего, и, когда Антон успокоил его на счет свой, завел с ним беседу о состоянии Италии, о папе, о
политических отношениях тамошних государств и мнении, какое в них имеют о Руси. Умные
вопросы свои и нередко умные возражения облекал он в грубые формы своего нрава, времени и местности. Довольный ответами Эренштейна, он не раз повторял Аристотелю с видимым удовольствием...
Прочный же успех остается только за теми явлениями, которые захватывают
вопросы далекого будущего или в которых есть высший, общечеловеческий интерес, независимый от частных, гражданских и
политических соображений.
Но национальная идея не имеет в нем глубоких корней, для русских либералов в массе патриотизм есть
вопрос политической тактики.
О страсти религиозной сейчас не место говорить, это слишком великий
вопрос, страсть же национальная не может быть «общенациональной»
политической тактикой, она есть пробуждение огненной народной стихии.
К моему удивлению, Гаврило Степаныч порядочно знал
политическую экономию, читал Адама Смита, Милля, Маркса и постоянно жалел только о том, что, не зная новых языков, он не может пользоваться богатой европейской литературой по разным экономическим
вопросам из первых рук, а не дожидаясь переводов на русский язык; в статистике Гаврило Степаныч был как у себя дома, читал Кетле и Кольба, а работы русского профессора Янсона он знал почти наизусть.